Сломать «Синдром вахтера»

В России назрела насущная необходимость реформы таможни. Однако двойная задача: сбор платежей и одновременная модернизация экономики не позволяет воспользоваться простыми решениями.

Пока же, несмотря на имеющиеся возможности информационного взаимодействия и проведения постконтроля, таможенные органы России по-прежнему широко используют методику «держать и не пущать».

Уходящий 2011 год принес серьезные изменения в таможенном законодательстве России. В конце 2010 года вступил в действие Федеральный закон «о таможенном регулировании в РФ», который достаточно серьезно изменил приоритеты таможенного контроля.

Лейтмотивом нового таможенного законодательства стал упор на широкое применение системы управления рисками (СУР) и необходимость внедрения в повседневную практику таможенного контроля после выпуска товаров (постконтроля).

Если внимательно изучить все рекомендации Всемирной таможенной организации по методике организации таможенного администрирования, то примерно в каждой второй из них имеется призыв отойти от позиции «сторожа». В представлении WCO позиций «сторожа» придерживаются многие таможни развивающихся стран. При этом WCO явно и недвусмысленно дает понять, что фискальная функция таможенного администрирования является одной из основ деятельности таможен во всем мире, включая и развитые страны. Мы не знаем, есть ли в таможнях Сингапура или Канады четкий план по сбору средств в доходную часть государственного бюджета, но то, что правительства любых стран в своей деятельности всегда держат в уме тот факт, что национальная таможня все-таки принесет денег в казну – несомненно.

Так, по оценкам экспертов, чем выше уровень экономического развития страны, тем менее она зависит от таможенных поступлений. В странах со средним уровнем доходов в 2001-2006 годах по оценкам WCO таможенные органы формировали около 18% от всех налоговых поступлений, и 22% от доходной части – в странах с низкими доходами. На 2009 года в мире оставалось девять стран, в которых таможенные органы приносили в государственную копилку более половины всех платежей. Российская Федерация находится в числе таких стран. Но, даже в высокотехнологичной Японии таможенные органы приносят в государственную казну около 10% от налоговых поступлений.

Более того, чрезвычайно сложно оценить эффективность собирания таможенных платежей. В казалось бы, благополучной Канаде в результате исследования, проведенного Генеральным аудитором страны за 2010 год было установлено, что одна треть из всех прошедших через таможенную службу страны товаров были неправильно классифицированы. Естественно, такие ошибки и неэффективность привели к тому, что канадский бюджет не досчитался достаточно круглой суммы.

А во вполне тоталитарных и нефтяных Объединенных Арабских Эмиратах при общем объеме импорта, превышающем 100 млрд. долларов США ежегодная пропажа таможенных платежей в результате неэффективного таможенного администрирования составила 11 млн. долларов.

Итак, любая таможенная администрация в мире находится перед сложным выбором. С одной стороны деньги, собираемые таможенными чиновниками составляют весомую часть государственного бюджета, и любой политик будет бледно выглядеть перед избирателями, если эти деньги не будут собраны, и таможенный доллар, фунт или евро не будет потом перераспределен на строительство дорог, танков или выплату пособий социально незащищенным слоям населения. Чтобы полностью собрать все причитающиеся таможенные пошлины и налоги самым простым способом становится тотальный контроль всех импортируемых или экспортируемых товаров. Кроме поддержания фискальной функции, идея постоянного и досконального контроля поддерживается и соображениями национальной безопасности и борьбы с международным терроризмом. После терактов 9\11 даже расслабленное и либеральное западное общество всерьез озаботилось пресечением каналов незаконной международной поставки оружия и боеприпасов.

С другой стороны – таможня является наиболее узким местом при осуществлении международной торговли. Быстрый оборот товаров на внешнем рынке, несомненно, оживляет каждую из участвующих в нем национальных экономик. И для оживления международного движения товаров наиболее логичным стало бы полное снятие всех препонов, задерживающих трансграничное перемещение товаров. Самой видимой преградой на пути такого перемещения, конечно же, является таможня.

Аналогичный выбор стоит и перед российской таможней. Более половины государственного бюджета формируется Федеральной таможенной службой. Без этих денег невозможно ни перевооружение армии, ни строительство транспортной инфраструктуры, ни выплата пенсий нашим старикам. Конечно же, вопрос эффективного расходования бюджетных средств тоже немаловажен, но оставим пока этот вопрос за скобками – тема эта не такая простая, как кажется на первый взгляд.

Но кроме сбора денег в казну, насущной задачей является и активизация российской экономики, перевод ее с сырьевого пути развития на модернизационный. В принципе «нефтяная игла» российской экономики не так уж и велика, по сравнению, например, с норвежской. По крайней мере, в отличии от Норвегии Россия худо-бедно летает в космос и выпускает не идеальные, но все-таки самодвижущиеся автомобили. Кто-нибудь может вспомнить название норвежского автомобиля?

Светлые головы в отечественной экономике все-таки есть. Какие-то производства организуются и довольно неплохо себя чувствуют. Но все – и обычные торговцы, и производственники – все как один сходятся на мысли, что российскому таможенному администрированию не помещает хорошее реформирование. Структура – эта – российская таможня, как и любая государственная организация – вещь вязкая, в которой способно потонуть любое, даже самое благое начинание. Возможно, в ней потонет даже микрофон, который хотел бросить Президент России Дмитрий Медведев. Но делать что-то надо. Всем понятно, что дальше регулировать трансграничные потоки товаров, руководствуясь присущему множеству россиян «синдрому вахтера» более невозможно. Учитывая тот факт, что сейчас российское общество проходит «зону турбулентности» (что признано на самом высоком уровне) – настало время подумать, что и как можно поменять в российской таможне – так, чтобы и денег в казне не убавилось, и отечественные предприниматели не плевались, проходя мимо таможни.

На сегодняшний момент основным методом фиксации таможенных нарушений и повышения собираемости платежей является тотальный осмотр и досмотр товаров и въедливое изучение представленных документов непосредственно на этапе таможенного оформления вскоре после пересечения таможенной границы.

На канале экспорта проблема собираемости платежей за вывоз сырьевых товаров более или менее решена путем введения четкой ставки пошлины, зависящей от биржевых цен на традиционные российские товары. Никому не интересно, по какой цене и кому нефтяные компании будут продавать «черное золото». Свои деньги ФТС с них получит в любом случае. Да и экспортно ориентированных сырьевых компаний у нас в стране осталось просто наперечет. Часть из них вообще принадлежит государству. Кстати, это ни в коей мере не противоречит мировому опыту – в той же Норвегии практически весь оборот нефтянки контролируется государственной компанией. Ну а оставшиеся российские частные сырьевые компании приняли предложенные правила игры и исправно пополняют госказну. А вот на канале импорта ситуация складывается прямо противоположная. Номенклатура ввозимых товаров очень и очень разнообразна, в этой сфере активно работает мелкий и средний бизнес. Объективно уложить весь российский импорт в прокрустово ложе индикативных цен (как в случае с нефтью) или досмотров (как в памятные советские времена) практически невозможно.

Но, видимо все-таки тайны желанием руководства российской таможни является 100% досмотр всех грузов, прибывающих на таможенную территорию России, поскольку никаких вменяемый инициатив, направленных на повышение качества досмотров и уменьшение их количества пока не видно.

Российская таможня, в отличии от советской, конечно же уже не держит «границу на замке». Чисто теоретически в действие давно введена система управления рисками (СУР), которая по всем документам должна использовать интеллектуальные методы анализа товаропотоков и ставить заслоны именно на наиболее угрожаемых участках. Однако, несмотря на столь громкие заверения, сейчас СУР представляет собой сито с совершенно непредсказуемой частотой ячеек. Критерии, посредством которых формируется частота ячеек достаточно много. К тому же они постоянно изменяются. Однако, где-то система дает сбой и, в результате получается, что в одних местах сито представляет собой стальную стену, а в других – космический вакуум.

Кроме непредсказуемости таможенных критериев, положа руку на сердце, невозможно и предсказать добросовестность участников внешнеэкономической деятельности. Капитализму в современной России только двадцать лет и эпоха первоначального накопления капитала со свойственными ей не совсем прозрачными подходами к ведению бизнеса еще не канула в прошлое.

В итоге можно констатировать патовую ситуацию, когда таможенники совершенно справедливо замечают, что участники ВЭД – ещё не достигли уровня матери Терезы и серые схемы ими используются сплошь и рядом. Порой на откровенно серых схемах попадаются даже внешне благообразные филиалы западных законопослушных компаний. Воздух у нас что ли особенный? Импортеры же тоже не менее обоснованно жалуются на затянутые процедуры таможенного контроля при таможенном оформлении, который причиняет им существенные убытки.

Казалось бы – нет выхода из заколдованного круга. Своей остроты добавляет и кризис доверия, который в России во взаимоотношениях между обществом и властью царит перманентно. Действительно, существующими методами администрирования этот круг разорвать невозможно. На наш взгляд единственный выход – это использование в полной мере всех преимуществ информационного общества.

В следующей статье мы попытаемся рассмотреть перспективы изменения и реформирования таможенного администрирования в России. Было бы ошибкой думать, что будущее не зависит от нас. Зависит. Мы меняемся, мир меняется, и вектора развития во многом только нащупываются. Попробуем их предсказать…